1. Судьба нации определяется двумя вариантами экономических отношений. Большинство учебников и ведущих экономистов ориентированы на «реальную» экономику производства и потребления, основанную на использовании труда, материальных средств производства и технологического потенциала.

Эта материальная экономика № 1 окутана правовой и институциональной сетью кредитов и долгов, отношений собственности и привилегий владельцев, в то время как экономика № 2 сосредоточена на секторе финансов, страхования и недвижимости. Эта экономика «долга и собственности» трансформирует свои экономические приобретения в политический контроль для обеспечения выплаты долгов, охраны собственности, в том числе на природные ресурсы, а также сохранения привилегий монопольной ренты (как правило, унаследованных).

Проценты и рента являются трансфертными платежами из экономики № 1 в экономику № 2, но господствующая экономическая теория считает все доходы заработанными продуктивно, даже прибыли землевладельцев-арендодателей и спекулянтов с Уолл-стрит, получающих арендную плату и проценты. Предположение, что каждый зарабатывает пропорционально тому, что он вносит в производство, – фантазия. Национальные счета доходов и продуктов (NIPA) рассматривают любые доходы, получаемые рантье, как вклад в валовой внутренний продукт (ВВП), как будто их непомерные доходы отражают высокую производительность. Результаты их работы считаются равными их доходу, поэтому ВВП на самом деле следует рассматривать как валовые национальные расходы. Кажется, не существует таких вещей, как экономический паразитизм или необязательные расходы на жизнь и ведение бизнеса. Бесплатные завтраки не признаются, и, следовательно, экономики № 2, не вносящей продуктивный вклад в экономику № 1, якобы не существует.

2. Современные банки не делают ощутимых инвестиций в заводы, новые средства производства или исследования и разработки. Банки в основном кредитуют под залог уже имеющихся активов, как правило, недвижимости (80% банковских кредитов), акций и облигаций. Результатом является передача права собственности на эти активы, а не расширение производства.

3. Заемщики используют эти кредиты для повышения цен на активы, которые они покупают в кредит: дома и офисные здания, целые компании, а также общественную инфраструктуру, на которой можно установить сборные пункты и взимать арендную плату за доступ. Кредитование под залог таких активов повышает их стоимость.

4. Выплата кредитов с процентами оставляет меньше доходов от заработной платы или прибыли, доступных для расходования на потребительские товары или средства производства. Дефляция долга является неизбежным результатом повышения цен на активы. Обслуживание долга и арендные платежи сокращают рынки, потребительские расходы, занятость и заработную плату.

5. Жесткая экономия затрудняет выплату долгов, сокращая рынки и вызывая безработицу. Вот почему Джон Мейнард Кейнс призывал к «эвтаназии рантье», чтобы промышленный капитализм мог успешно развиваться. Он надеялся, что процветание начнут связывать не с банковским сектором и связанными сферами, на которые охотно выдают займы, такими как приобретение активов для сдачи в аренду или приватизация монополий для получения ренты.

6. Распространено мнение, что экономика способна выплачивать долги, не снижая жизненного уровня и не теряя собственности. Но долги растут быстрее, чем повышается платежеспособность экономики, поскольку проценты накапливаются и вновь пускаются в дело (при этом новые банковские кредиты создаются в электронном виде). Благодаря «магии сложных процентов» накопления банков и выдаваемые кредиты постоянно увеличиваются, учитывая лишь математические законы, которые не зависят от способности экономики производить и платить. Экономика все больше связывается долговыми путами, а требования об оплате исходят из уст одного процента населения.

7. Долги, которые не могут быть выплачены, не будут выплачены. Вопрос в том, каким образом их не платить? Существует два способа. Самый радикальный и разрушительный для частных лиц, компаний или государств вариант (мягко называемый «бизнес прежде всего») – продать или отдать в качестве неустойки свои активы. Второй способ решения проблемы – списание долгов до уровня, который можно оплатить. Банкиры и держатели облигаций предпочитают первый вариант и настаивают на том, что все долги могут быть выплачены при наличии «воли к этому», то есть желания передать собственность в их руки. Это решение ведущие экономисты-монетаристы, политические деятели и средства массовой информации популяризируют как непреложную истину. Но это разрушает экономику № 1, чтобы обогатить 1 процент людей, занимающих лидирующие позиции в экономике № 2.

8. Экономический пузырь может отсрочить крах, если банки будут кредитовать на более легких условиях, позволяя заемщикам повышать цены на недвижимость и другие активы. Подобное вздутие цен становится единственным способом выплаты кредиторам по мере того, как экономика все больше обременяется долгами. Это позволяет должникам расплачиваться со своими кредиторами, занимая больше денег под залог более дорогого имущества. Действительно, чтобы поддерживать этот пузырь, суммы кредитов и долгов должны расти экспоненциально, подобно тому, как все больше новых подписчиков требуется для рассылки «письма счастья» или для построения финансовой пирамиды.

После 2001 года рост цен побудил приобретателей жилья брать кредиты для покупки активов, выплачивая проценты за счет заимствований под рост цен на них. Но то, что поначалу казалось самонадувающимся вечным двигателем, привело к краху, когда текущие доходы перестали покрывать процентные платежи. К 2007 году спекулянты перестали покупать и начали распродавать недвижимость, обрушив ее цену. Долги же никуда не делись, что привело к отрицательной разности между капиталом и обязательствами.

9. Банки и держатели облигаций выступают против стратегии списания долгов с целью привести их в соответствие с доходами и исторической оценкой активов. По требованию кредиторов происходит движение в сторону интересов финансиализированной экономики № 2 вместо защиты закредитованной экономики производства и потребления № 1. В результате обе экономики обанкротятся.

10. Финансовый сектор («один процент») поддерживает олигархию. Кредиторы еврозоны недавно поставили у руля обремененных долгами Греции и Италии «технократов» и заблокировали демократические референдумы о том, следует ли принимать антикризисные меры и связанные с ними условия жесткой экономии. Эта политика началась в 1960-х и 70-х годах, когда МВФ и правительство США начали поддерживать дружественные кредиторам олигархии и военные диктатуры третьего мира.

11. Любая экономика плановая. Вопрос в том, кто будет заниматься планированием: банки или избранные правительства? Будет ли планирование и структурирование экономики служить краткосрочным финансовым интересам (получение ренты и прибыли от роста цен на активы) или оно будет способствовать развитию промышленности и повышению уровня жизни в долгосрочном плане?

Банки осуждают государственные инвестиции и перенос налогового бремени с заработной платы на средства рантье. Они называют это «дорогой к крепостному праву». Однако, чтобы предотвратить разделение общества на должников и кредиторов, а также не допустить введения финансовым сектором строгой экономии и попадания экономики в долговую зависимость, необходимо сильное государственное регулирование.

12. Стремление финансового сектора увеличить свою политическую власть имеет фатальное воздействие: любая экономическая рента, которая не облагается налогом, «свободна» быть заложенной в виде процентов. Поэтому банки выступают за отмену налогов на недвижимость, природные ресурсы и монопольное повышение цен. Это противоположно классической политике налогообложения и деприватизации экономической ренты и прироста стоимости активов («капитала»).

Классическая теория стоимости и цены демонстрирует, что рентный налог не повышает цены, а уплачивается из самой ренты, уменьшая разницу между ценой и издержками. Такова была политическая цель экономистов свободного рынка от физиократов и Адама Смита до Джона Стюарта Милля и деятелей прогрессивной эры. К концу XIX века она стала называться социализмом, который изначально означал освобождение рынков от политического наследия феодального строя для защиты общин и приватизированной общественной инфраструктуры.