Война идеологий. США хотят уничтожить единственное гражданское государство на Ближнем Востоке

Поделиться в социальных сетях

Пока председатель Палаты представителей Нэнси Пелоси пытается сдерживать нарастающие попытки Конгресса убрать Дональда Трампа с поста президента США, его госсекретарь Майк Помпео усиливает напряженность в Оманском заливе, что с большой вероятностью может привести к войне с Ираном. Теперь, как никогда, американцы должны знать о Ближнем Востоке не только то, что там есть нефть, но и то, что он, как и весь остальной мир, поделен на правые и левые силы. Иран является лидером левоориентированной версии ислама, в то время как Саудовская Аравия возглавляет правоориентированный арабский мир. Между тем, Израиль, продолжающий оккупировать палестинскую территорию более семидесяти лет, настолько сместился вправо, что там все чаще звучит фашистская риторика. На Ближнем Востоке, как и везде, общество раскалывается на тех, кто следует за деньгами, и тех, кто выбирает другие идеалы.

В отличие от невежественных американцев, мало кто в мире имеет ложное представление о Французской революции 1789 года: не стерпев тяжелых условий жизни, бедняки свергли монарха, открыв путь организованным левым, которые затем осуществили революцию 1917 года в России, после чего последовала и Китайская революция 1949 года. Эти три революции заняли свое заслуженное место в истории и в народном воображении, однако после поражения нацистской Германии США стали создавать «либеральные» силы в Западной Европе, а также в Восточной, модернизируя советскую авторитарную форму социал-демократии. Иран же по-прежнему оставался относительно бедной страной, чье население нуждалось практически во всем: от здравоохранения до образования и жилья. В 1953 году, когда иранцы избрали на пост премьер-министра адвоката по имени Мохаммед Моссадык, стала возможной национализация нефтяных ресурсов. Увы, это совпало с растущим осознанием Соединенными Штатами важнейшей роли «черного золота», поскольку количество автотранспорта к тому моменту выросло в три раза, а бензин стал волшебной жидкостью, которой Запад был обязан своим стремительным развитием. Поэтому ЦРУ и МИ-6 объединили усилия, чтобы свергнуть иранское народное правительство и вернуть опального шаха к власти.

Двадцать шесть лет спустя, в 1979 году, народные силы совершили революцию против деспотического правления шаха, чего Запад так и не одобрил, посчитав новых лидеров исключительно религиозными фанатиками. На самом деле, когда лидер иранской революции аятолла Хомейни вернулся из ссылки во Франции, его сопровождал теоретик-социалист Али Шариати. Несмотря на периодические аресты, Шариати преподавал в высшей школе и ратовал за перемены. В конце концов ему удалось отправиться во Францию, где он обучался вместе с другими представителями ислама и получил степень доктора философии в области социологии и истории религий в 1964 году. Там же он познакомился с теологом и политологом стран третьего мира Францом Фаноном, который сотрудничал с Фронтом национального освобождения Алжира и вместе с Жан-Полем Сартром выступал за прекращение французского колониализма. Вернувшись в Иран, Шариати основал Движение за свободу Ирана, находя последователей среди разных слоев общества. Но его «грех» заключался в том, что он решил возродить революционный лозунг шиизма, согласно которому хорошее общество строится на основе религиозных ценностей. Он учил, что роль правительства при духовенстве заключается в том, чтобы направлять общество в соответствии с исламскими ценностями, а не управлять им; давать людям реализовывать свой наивысший потенциал, а не поощрять гедонистический индивидуализм Запада. Полагая, что мусульмане-шииты должны не ждать пришествия таинственного двенадцатого имама (подобно тому, как евреи ждут «Мессию»), а самим приближать его, борясь за социальную справедливость, даже если ради этого придется идти на жертвы. Шариати критиковал священнослужителей шаха и переводил идеи иранских марксистов о ведущей к справедливому бесклассовому обществу революции в религиозные символы, доступные пониманию простого народа. Видя прямую связь между либеральной демократией и грабежом досовременных обществ, основанных на духовности, он, в отличие от Фанона, полагал, что люди могут бороться с империализмом только путем восстановления своей культурной идентичности, включая религиозные убеждения, которые он называл «возвращением к самим себе». (Подобно многим современным лидерам, таким как Владимир Путин, Шариати считал, что не чуждое религии правительство куда больше отвечает идеалам демократии, чем вся западная демагогия, основанная на рекламе и деньгах).

Паника, охватившая Запад в 1979 году, когда 52 американских дипломата были заперты в посольстве США в Тегеране на 444 дня, усилилась победой Израиля в Шестидневной войне несколькими годами ранее. С тех пор, продолжая отказывать палестинцам в собственном государстве, Израиль приблизился к самой могущественной суннитской (то есть, консервативной) арабской стране — Саудовской Аравии, которая поддерживает Исламское государство [запрещенная в России организация] и производные от него террористические организации во всем мире, и ведет неустанную борьбу против крошечной страны Йемен, где Иран поддерживает революционеров-хуситов в борьбе суннитов и шиитов, развернувшейся в последние десятилетия.

Мало кто из американцев знает, что эти две ветви ислама тесно связаны с делением на левых и правых. Западные СМИ справедливо отмечают, что конфликт между двумя исламскими течениями связан с отношением к преемнику пророка Мохаммеда имаму Али. Рассказывая о том, как шииты избивают себя цепями в знак траура из-за гибели имама, СМИ не упоминают, что причиной убийства Али была его деятельность в защиту низших классов. В свою очередь эта позиция основывалась на разногласиях по поводу того, присущи ли Аллаху такие качества, как справедливость, и, следовательно, может ли он требовать от людей относиться друг к другу с уважением и достоинством. После смерти пророка Мохаммеда возник вопрос о том, был ли Коран эманацией Аллаха, или он существовал всегда. В свою очередь, ответ на него зависит от того, является ли Аллах просто «данностью» или он, подобно людям, обладает такими чертами, как справедливость или солидарность, что подразумевает наличие свободной воли. В какой-то момент один из защитников идеи о свободной воле встал и покинул дискуссию, из-за чего был помечен как «мутазилит», то есть «отделившийся, обособившийся». В течение следующих столетий, и в основном при персидских правителях Аббасидах, движение мутазилитов привело к развитию шиитского ислама с набором законов, отличным от законов суннитов, которые все еще верят, что жизнь каждого предопределена Аллахом, который не является ни «добром», ни «злом», но просто «есть», и люди должны подчиняться ему без вопросов. Арабский теолог Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб основал радикальное суннитское течение Ваххабизм, от имени которого и по сей день действуют террористы.

Понятие «шиитская дуга» [территория от Ирана через Ирак до Ливана, на которую гипотетически будет распространяться власть шиитов] ассоциируется с некой угрожающей военной сущностью, хотя в действительности эта сущность идеологическая. Однако вряд ли это волнует тех, кто воплощает в жизнь политику Трампа. Али Шариати и иранская революция возродили первоначальное послание шиитского ислама о том, что люди должны относиться друг к другу с достоинством и уважением. Первоначальным центром движения мутазилитов был город Басра, расположенный на реке в Шат-эль-Араб, впадающей в Персидский залив, а шиитский учебный центр в Наджафе, недалеко от южной границы Ирака и Ирана, был штаб-квартирой изгнанного революционного лидера Ирана имама Хомейни. После распространения из Ирана в Ирак шиитский ислам достиг Сирии и Ливана благодаря своей приверженности идеалам справедливости.

В Сирии жизненные ценности ислама уже привели к созданию партии БААС, которая в 1953 году объединилась с Сирийской социалистической партией и образовала Арабский социалистический союз Саддама Хусейна. И хотя обе страны принадлежали к движению неприсоединения, антиимпериалистическому и антиколониальному движениям, слияния все же не случилось. (США терпели то, что Баас является партией Саддама Хусейна до тех пор, пока тот вел восьмилетнюю войну против социалистического Ирана). Сирийский шиизм по-прежнему представлен небольшой сектой алавитов, возглавляемой семьей Асадов. Еще в девятом веке алавиты, которые молятся сидя, а не лежа, и празднуют некоторые христианские праздники, были отвергнуты шиитской иерархией до тех пор, пока отец Башара Асада, Хафез Асад не пришел к власти в 1964 году. И хотя США обвинили его в «убийстве собственных граждан», сын Хафеза Башар возглавляет единственное гражданское правительство на Ближнем Востоке (включая Израиль) и сохраняет образовательную систему и западные социальные традиции, заведенные во времена Французского мандата (1923–1964).

В соседнем Ливане шиитское ополчение, известное как Хезболла, представляет собой мощную политическую силу в крошечной стране, население которой разделено на полдюжины религий и сект, включая христианских друзов и маронитов. На картине, нарисованной для жителей Запада, изображен сброд, действующий по приказу Ирана, в то время как Хезболла в союзе с шиитским ополчением ХАМАС борется за независимую Палестину, делая Сирию «передовым государством». (В книге Аластера Крука «Сопротивление: сущность исламистской революции» победы «Хезболлы» над израильской армией объясняется «горизонтальной» организацией, которая поощряет высокий уровень личной инициативы, а также удивительной осведомленностью ее лидера Хасана Насраллы касательно западной политической мысли).

Это делает еще более ироничным тот факт, что Вторая поправка к Конституции США гласит: «Хорошо организованное народное ополчение необходимо для безопасности свободного государства, право людей хранить и носить оружие не должно нарушаться». Америка — единственная современная нация, граждане которой имеют практически беспрепятственный доступ к оружию, что ежегодно приводит к тысячам убийств, в то время как ее лидеры настаивают на том, что иностранные народные ополченцы должны быть наказаны так называемым «правовым» международным сообществом.

И последний, но не по значению, момент в этой истории. Своего рода «вишенка на торте». Американская общественность не замечает многолетних связей Ирана со своим соседом Россией, основанных на объединяющей их революционной приверженности «достоинству и уважению», а также религиозным ценностям. А тот, кто угрожает Ирану, угрожает и России, что не может не тревожить. Впрочем, этот факт находится за пределами риторики, привычной американским избирателям.

Дина Страйкер, международный эксперт, писатель и журналист, посвятившая изучению международной политики более 30 лет.

Оригинал статьи на английском языке

 

Поделиться в социальных сетях

Оставить комментарий