ПРАЖСКОЕ ЛЕТО ПАНА БЖЕЗИНСК0Г0

Поделиться в социальных сетях

В числе тех, кто сыграл весьма заметную роль в событиях «Пражской весны», одного из наиболее влиятельных борцов с коммунизмом Збигнева Бжезинского упоминают не всегда. А зря!

В тогдашней советской прессе появ­лялись намеки на активное участие западных пропагандистов и развед­чиков в формировании стратегии чехос­ловацких реформаторов. Однако фами­лий при этом, как правило, не называли. Да и что бы сказала советскому обывате­лю в те годы эта польская фамилия? Ведь популярность «главного антисоветчика Соединенных Штатов» Збигнев Бжезинский приобрел лишь десятилетие спустя, когда в 1977-м президент Джимми Картер пригласил его на пост своего советника по национальной безопасности.

А в 1968 году сорокалетний профессор еще только «набирал высоту». Впрочем, уже тогда он слыл ведущим советологом и знатоком Восточной Европы в Колум­бийском университете, консультировал президента и состоял в совете по планиро­ванию политики Государственного депар­тамента США.

Бжезинский прибыл в Прагу 14 июня 1968 года по приглашению чехословац­ких оппозиционеров, легко перемахнув че­рез «железный занавес». Никто не помешал советологу собрать аудиторию из нескольких сотен «рассерженных интел­лектуалов» — участников политических сообществ, таких как «Клуб активных бес­партийных» и «Клуб-231». Официально было заявлено, что профессор из Америки приехал читать лекции, однако на деле выходило, что пан Збигнев напрямую инструктировал чехословацких оппози­ционеров.

Взглядов своих Бжезинский не смяг­чал — критиковал и первого секретаря компартии Чехословакии Александра Дубчека, и силовые ведомства ЧССР, а о рас­паде Организации Варшавского догово­ра рассуждал как о чем-то очевидном. Он указал своим чешским «клиентам» на тактическую цель — необходимость пере­хватить инициативу у компартии, созда­вая собственные политические структу­ры, которые будут бороться за власть. Взывал и к патриотическим чувствам, го­ворил о ценности чехословацкого сувере­нитета, на который покушается Москва. Для аудитории, несомненно, имело значе­ние славянское происхождение американского профессора. Пан Збигнев — поляк, а его детей и вовсе можно считать напо­ловину чехами, ведь супруга Бжезинского Эмили приходилась внучатой племянни­цей президенту «буржуазной» Чехослова­кии Эдварду Бенешу.

Разумеется, информация о гастролях странствующего советолога оперативно поступила в Москву — и на Лубянку, и на Старую площадь. Насторожились и пар­тийные лидеры Восточной Европы. На совещании руководителей коммунисти­ческих и рабочих партий СССР, Болга­рии, Венгрии, Польши и ГДР в Варшаве 14 июля 1968 года Вальтер Ульбрихт обра­тил внимание на сходство лекций Бжезин­ского с тезисами манифеста «Две тысячи слов», опубликованного чехословацкими оппозиционерами. «Бжезинский, совет­ник президента Линдона Джонсона, в Пра­ге излагал всю платформу американско­го империализма, и никто ему не мешал в этом, никто не противоречил, — отметил руководитель ГДР. — Ни Дубчек, ни уче­ные, ни члены партийного руководства не выступили против Бжезинского… Бжезин­ский клевещет на Польшу, клевещет на Советский Союз, а Дубчек сидит и гово­рит: мы формально его не приглашали… Но дело в организации выступлений ино­странных агентов в Чехословакии».

Впоследствии своим участием в «антито­талитарной революции» 1968 года Бжезин­ский очень гордился. Чехословацкий кризис укрепил его в убеждении: один из наибо­лее эффективных способов борьбы с СССР состоит в том, чтобы создать в обществен­ном мнении представление о Советском Союзе как о тоталитарной «красной импе­рии», в противостоянии которой все сред­ства хороши. В числе известных методик — «переброска мостов в Восточную Европу». Трудно было не заметить за его риторикой игру в интересах американской мировой гегемонии. Он легко готов был пожертво­вать Чехословакией на «шахматной доске», просчитывая на несколько ходов вперед американский интерес.

В одном из своих последних интервью профессор Бжезинский подчеркивал, что еще в 1968 году увидел в пражских со­бытиях «начало конца коммунистической системы, так как на поверхность выш­ли ее ужасающие внутренние противоре­чия». Советский Союз постепенно окру­жили кольцом кризисов, одним из первых звеньев в котором оказалась Чехосло­вакия. Такое давление Бжезинский и на склоне лет считал самой эффективной тактикой.

                                                                                                                                                                                                                                                   Евгений ТРОСТИН Историк 6(42) Июнь 2018

Поделиться в социальных сетях

Оставить комментарий